tin_tin: (Default)
Раскопала архивные посты, а там всего пять комментов.
Чего добру пропадать??



- Вся моя жизнь – наперекосяк, - догоняя свирепо-красным ногтем убежавшую по намазанной щеке слезу, проронила Кора.
Клянусь честью, я не представляю, что за безутешное горе такое могло быть у молодой, здоровой телки при наличии живых родителей и Советской власти, к тому же студентки филфака с архимодельными параметрами, что она стала похожа на вдову свежеотстреленного комиссара.
Что такое «архи»? Доверимся дедушке Ленину – это он совал куда надо и не надо всякие витиеватые выражения. В приложении к Коре имеется в виду, что у нее было все чересчур, как в бутерброде Гаргантюа : слишком длинные ноги, чрезмерно яркие глаза, чересчур короткая юбка, а лишнего жира при этом – ноль.
Ей полагалась законная награда за ум и красоту в виде абсолютно идеального мужчины, а его все не было. Очевидно, это и служило первопричиной мировой скорби.
- Я так стараюсь привести свою жизнь в порядок, - повесив ниже пояса свой слишком унылый нос, продолжала нагонять депрессивно-шизоидный синдром Кора, - а у меня ничего не получается.
- Ну почему же, - отрезвляющим, как история КПСС, голосом, сказала я. – У тебя всегда в порядке голова.
Кора в замешательстве перестала плакать.
- Прическа – имела я в виду,- быстро уточнила я.
Это яркий пример манипулирования мною людей. Смотрите и учитесь: отвлечь от вселенской тоски женщину, помешанную на своей внешности, можно, очень технично переведя ее размышления на такой близкий, любимый, знакомый предмет – волосы.
- Правда?!- просияла Кора всеми 64-мя зубами, и слезинки на кончике носа вспыхнули былым задором и комсомольским огоньком.

Господи, лучше бы я похвалила что-нибудь другое.
С этого дня у Коры в программе, обслуживающей ее заботы о внешности, и без того занимающей львиную долю мозга, наступили сбои.
До сих пор она ограничивалась разыскиванием и отстрелом редких видов шампуней, и это по тем временам требовало недюжинного охотничьего азарта. Прическа же оставалась привычной, простой и безупречно элегантной: длинные шелковистые волны разных блондинисто-каштановых оттенков. А с момента произнесения мною фатального комплимента началась полоса лабораторных изысканий над ни в чем не повинными волосами.
- Смотри, у Катьки Елисеевой – радикальный черный цвет, - задумчиво сведя брови к носу, Кора выбирала новый образ.
- У Кисы Воробьянинова радикальный черный плохо закончился, - я листала очередной словарь и преступно мало интересовалась Кориным ходом мысли. - А кроме того, Елисеева – валютная проститутка.
На следующий день Кора не явилась на лекции. Я тщетно осматривала аудиторию, разве что какая-то незнакомая тетка, смахивающая на сестру-близнеца графа Дракулы, сидела у самого окна. Я приняла ее за одну из аспиранток, изредка протирающих штаны на наших занятиях, но смутное сходство с Корой заставило меня замереть.
Она встала, как чешуйчатый дракон переливаясь иссиня-черными волнами, а лик ее был бледен и ужасен.
- Это еще хуже, чем Киса Воробьянинов, - прокомментировала Кора убитым голосом. – Мой ничем не смывается.

Через неделю Кора перекрасилась в предполагаемый каштановый, но радикальный черный продемонстрировал свой поганый характер и ехидно преподнес ей наипошлейший рыжеватый оттенок. Я махнула на все рукой и только попросила, чтобы она с утра здоровалась со мной первая, а то могу и не узнать. Кора немного подулась, и через пару дней пришла как будто стукнутая электрошоком: рыжие космы отныне больше всего напоминали свежекупленный веник.
Это была какая-то новая химическая завивка.
Как, как можно было портить эти шелковистые волны!!
- А может, ты косу заплетешь? – робко заикнулась я, видя каменное лицо Коры.Read more... )
tin_tin: (Default)
Все в этом мире относительно.

Вот к примеру, если девушка влюблена до полусмерти и поклялась быть верной предмету своей страсти до гроба – хотя никто ее об этом не просил, невзирая на его – предмета то есть – связи с другими женщинами, и эта девушка тем не менее иногда флиртует с другими, но непредметами – это расценивается как
ветреность,
раздвоение личности,
лицемерие или
выливающееся за края сердца количество любви и жизненной силы?

Ха-ха. Ответ очевиден, ибо речь идет обо мне.
Дон Педро присутствовал в моей жизни «константа», служа источником вдохновения для кропания еженедельных стишков и создания образа Неприступной Дамы.
- Понимаешь, он такой сицилиец, роковой и мрачный, - готично взирая на глумливую Луну над общагой, лишала я надежд на взаимность очередного соискателя на руку и сердце. Незримый и ужасный Дона Педро бросал свою тяжелую тень на всякого, кто смел покуситься, и поклонник еле уволакивал ноги, раздавленный собственной ничтожностью, я же с кристальной совестью скакала в свою комнату трескать с девочками на ночь глядя прозаическую картошку с чаем.
Особенных проблем мне мой неприступный образ не создавал: на филфаке – сами понимаете, мужчины были чисто номинальные, да и тех расхватали шустрые деревенские дявчонки.
Изредка попадались в студгородке юристы – очень даже ничего, но мне говорили, что они все смерть какие пьющие.
Но пытливое молодое сердце продолжало жадным взором искать достойную кандидатуру для флирта – чтоб не потерять форму, ну и для жизненного тонуса. А как известно, кто ищет, тот обрящет. Молодое сердце в один прекрасный день углядело в читальном зале библиотеки небесное видение – юношу сказочной красоты.Read more... )

Ивана

Mar. 2nd, 2006 03:20 pm
tin_tin: (Default)
...Наша дружба с Иваной (да-да, ее так и звали – Ивана) произрастала из нашей некоторой отчужденности от общего студенческого братства: нас называли нацкадры. Мы с ней были не одиноки: нацкадров было пол-группы, из братских республик да еще горстка иностранцев.
Хотя какой из Иваны был нацкадр, я не очень понимаю: чистокровная русская, разве что родом из Риги. Хотя все-таки ее интеллигентность, болезненная деликатность и полное равнодушие ко всему советскому отличали ее от простоватых, пышущих жизненной силой комсомолок филфака.
В ней была печаль и надломленность, смирение перед жизнью, и меня это все страшно раздражало.
- Ванька, ну что ты квелая такая?! – эта фраза рефреном звучала на протяжении всех наших двухгодичных отношений.
Большие глаза, еще больше увеличенные выпуклыми линзами очков, смотрели на мир как кролик на надвигающегося удава.
Ивана любила.
Нет, не так: Ивана ЛЮБИЛА.
Она любила своего одноклассника и жила этой любовью. Она просыпалась с мыслью о Нем, ходила, ела, читала, слушала лекции – и была всегда мысленно где-то в другом месте.
Если она раскрывала рот, то рассказывала о Нем.
Его звали Дима. Дима Завьялов. Я никогда не забуду имя человека, который был постоянным призрачным спутником наших первых двух студенческих лет.
- Я знаю, что он меня не любит, и никогда не полюбит, - спокойно говорила Ивана, - но мы близкие друзья.
- И он знает о том, как ты к нему относишься? – недоверчиво спрашивала я, внутренне бушуя от смеси жалости и возмущения.
- С шести лет, - кивала хрупкая – так и хотелось переломить, как стебель, - Ивана.
Со мной она могла говорить часами. У меня есть, как говорил О’ Генри, дополнительная функция в виде Человек-Плечо: люди кладут на меня головы и выплакивают свои горести.Read more... )
tin_tin: (Default)
Ребята!!!
По телевизору страшные вещи говорят: что у вас морозы, и все ниже и ниже.
Как вы там, а?
Я переживаю.
Сильный мороз я прочувствовала раз в жизни - на втором курсе в Минске, было - 37 днем и - 42 ночью.
В магазин меня снаряжали всем этажом - надевали на меня все самые толстые свитера,наматывали шарфы и шапки, сверху дутые сапожищи и пальто,руки мои оттопыривались, как у тряпичной куклы, и ноги не сгибались, и я шагала с грохотом как зомби, распугивая застекленевшее население.
А дома окна завешивались одеялами, умываться мы перестали - вода-то замерзла в кране, и лекции стали казаться далеким чудесным сном.
Группу американцев-советологов пригнали из Москвы на две недели ознакомиться с белорусскими реалиями - они сидели такие несчастные, что все плюнули на гонку вооружений и бросились добывать им водку, а то померзли бы,сердешные: одеты были, как для прогулки по Бродвею, в пальтишки в стиле "гранж".
У меня же водки не водилось, только пара бутылочек грузинского вина - я их угостила, а представьте, каково пить прохладное винцо в минус 37, смертоубийство же!
Сварили глинтвейн, отогрели.
Там был еще парнишка из Нью-Йорка, Питер, один в один похож на Дина Рида, тогда уже покойного. Когда мы ему это сказали, думали,обрадуется, а он взвыл и взмолился:
- Да кто этот чертов Дин Рид, в конце концов, как в Союз приехал, меня только с ним и сравнивают!
Мы срочно побежали искать фотографию и нашли в старом номере "Ровесника": Питер с друзьями-советологами долго его рассматривали и не вспомнили-таки самую популярную в Союзе звезду американского рока.
Деревня,одним словом.
Ну да ладно, а вы держитесь там, не сдавайтесь!
tin_tin: (Default)
Терпите - еще немного осталось про Новые года слушать.


- Этот Тахар - самый страшный из всех иностранцев в общаге номер семь, - сообщила нам с Анжелкой в светском разговоре Пугинайзер.
Как назло, нас поселили как раз напротив великого и ужасного Тахми Тахара – алжирца-бербера, один в один похожего на Валеру Леонтьева. Мифология приписала ему репутацию жестокого соблазнителя беззащитных девиц.
Я еще ничего, смелая, а у Анжелки при виде его шаркающей фигуры с копной нечесаных волос начиналось заикание.
Тем временем приближался первый в нашей жизни вольный Новый год.
Все когда-нибудь вылетают из семейного гнезда и отправляются осваивать новые небеса.
Почувствовать себя настоящей хозяйкой своей судьбы помогла перебранка с торговцами на Комаровском рынке: мы с Анжелкой набрали классические новогодние прибамбасы и хотели набрать вдвое больше, но не хватило денег.
Из-за сухого закона шампанское нам принесли контрабандой – и предупредили, что комендант общежития имеет чекисткую привычку нагрянуть с обыском посреди ночи, так что бутылку мы запеленали в чистые трусишки, положили на дно чемодана и забросали лифчиками.
Все тринадцать этажей общаги зудели, как растревоженный улей: кухни разрывались от адского огня и бурлящих на них котлов. А если помножить эти тринадцать на тождественную ситуацию еще в двадцати соседних общагах, то можно получить винегрета, будь он неладен, в размере книги рекордов Гиннесса.
А еще бессчетные палки сухой колбасы...А деревенское сало...А соленья и варенья...Несчастные вечно живущие впроголодь студенты были намерены натрескаться на полгода вперед, как верблюды.
- Вы себе не представляете, как весело встречать Новый год в общаге, - соблазняли и заманивали рассказами старшекурсники.
- А что? Что тут бывает?! – томились мы ожиданием небывалого, сказочного веселья и засыпали, раздираемые феерическими галлюцинациями.
За пять минут до полуночи разве что какая-нибудь растяпа пробежала бы по коридору, оглушительно гремя каблуками: разодетые в пух и прах студенты чинно восседали в своих комнатах, держа наготове пушки с шампанским.Read more... )
tin_tin: (Default)
В школе я была первая спортменка – если не считать Свету Егазарову, чемпионку СССР по плаванию среди юниоров.
Я очень быстро бегала и шикарно делала «мостик». Даже Дина Николаевна, тренерша по художественной гимнастике, облизывалась, глядя, как я небрежно закидываю ноги за шею:
«Какая растяжка пропадает!»
Не пустили меня гадские родичи ни на какую гимнастику, а ткнули головой в клавиатуру и приковали цепью к пианино. В итоге благодаря несгибаемому духу противоречия музыке я так и не разумею, а в спорте сильно сдала позиции и стала почти дауном. Особенно ощутимо моё спортивное даунство показало себя в университете.
На филфаке физруком был чувак по фамилии Киселев.
Я до сих пор не понимаю, из какого вида спорта он мог прийти в педагогику: ходил он враскорячку с отставленной задницей, как гиббон. Половина замученных наукой филологинь всеми правдами и неправдами выцыганила справки на лечебную физкультуру, дабы не оскорблять своё чувство прекрасного питекантропскими надбровными дугами физрука.
Мне и Коре такая простая мысль в голову не пришла: мы привыкли бросаться грудью на амбразуры.
Осенью мы кое-как наматывали километры вокруг стадиона и не чуяли беды: впереди маячила зима и как следствие, лыжи и коньки. Кора из Ашхабада, я из Батуми – для нас обеих лыжи практически ничем не отличались от дельтаплана.
- Сегодня мы пройдем трассу в парке Горького, - процедил гиббон Киселев, окидывая испуганную стайку девиц тяжелым доисторическим взглядом.
- Легко! – сказали мы с Корой и представили себе, как пленительно будем скользить по заснеженному парку, будоража эротические фантазии соседних лыжников.
Лыжи оказались очень громоздкой и неудобной конструкцией.
Мы вдруг поняли, что влипли в очень сомнительную авантюру, и сделали несколько предсмертных трепыханий:
- Вы понимаете, - задушевно начала я, - у нас в Батуми в декабре цветут розы...
Питекантроп застегнул свои пыточные аппараты и свинцовым голосом сказал:
- У меня в вашем Батуми на пляже штаны украли.Read more... )
tin_tin: (Default)
Когда я с мамой и папой ехала из Минского аэропорта в совершенно незнакомый город,где мне предстояло учиться, дяденька-таксист всю дорогу не смолкал и расписывал нам ужасы,чинимые иностранными студентами.До сих пор не могу понять,почему мои родители тут же не развернули машину обратно и не повезли меня домой: или они были слишком уставшие после перелета,или же они просто не поняли его белорусского акцента.
Но я-то все поняла! Я прекрасно поняла,как таксист рассказал про несчастных изнасилованных и убитых студентами из дружественных африканских стран девушек,которых эти,по его словам,кровопийцы выбрасывали в реку Свислочь.
Первые месяцы первого курса я вполне оправдывала имидж дикарки: при появлении любого темнокожего мужчины меня от ужаса начинало лихорадить, и я буквально растворялась в любой попавшейся мне двери,а если попадалась глухая стена,то шла,прилипнув к ней, чеканным шагом с вздернутой головой и глухо бьющимся сердцем, как Мария-Антуанетта.
Но их было так много,что вскоре стало ясно: еще немного, и я загремлю в психушку. Вы представляете – каждый раз при приближении африканца впадать в ступор ! В конце концов, люди кругом.
А тем временем надо было преодолевать подпорченную моими балбесами-земляками репутацию грузинских студентов.
-Ты,моя дорогая,одними способностями не отделаешься, - долбали меня на филфаке.- Помимо учебы, советская студентка обязана вести общественную жизнь.
Я тяжко вздохнула и из крайне несимпатичного прейскуранта комсомольских поручений выбрала так называемый интерсектор – работу с иностранцами.Мне очень хотелось поближе познакомиться с индусами или греками,к примеру. Да и корейцы очень ничего – заодно и иероглифы подучу...
-Начинать нужно с самой черной работы,- ледяным тоном припечатала меня комсомолистская лидерица Лена. – Будешь курировать конголезское землячество!
Конголезское...Белый свет померк в моих глазах,и мне захотелось,уцепившись за край стола, спеть полной грудью: «Мамочка,мама,прости,дорогая!...» Read more... )
tin_tin: (Default)
Вот только сегодня я узнала,откуда взялся литдыбр - это "дневник" с непереведенной кириллицей.Ну так и я поваляю дыбра - имею право!
Намедни мне сказали,что это немножко моветон - оценивать людей по их внешности.Я растерялась и решила объясниться.
Что нам сказал Федор Михалыч? Правильно,что красота - это страшная сила. Ну есть такой момент в человеческой психике,что ее тянет к себе внешняя гармония.Другой вопрос,что зачастую красоте приписывают все остальные достоинства - и ум,и талант, и благородство,и тонкость души,и трам-парам-пам-пам...
Я ничего не приписываю.Я просто люблю смотреть на красивых людей.Вернее,на тех,кто красив с моей точки зрения - это не всегда совпадает с глянцевыми журналами.И тут уже оказывается,что по-настоящему красивые и обаятельные люди все-таки обладают харизмой,то есть одних только пропорций и линий мало - скучно. Мне совершенно неохота приводить примеры, я немножко расскажу про наиболее яркое впечатление в этом смысле.На филфаке этого добра было навалом -красавиц всяких.Read more... )
tin_tin: (Default)
«...о коварной любви и прекрасной измене...»

Наум Исаакович Лапидус говорил нам на лекциях по античной литературе,что все мировые сюжеты уже выдумали древние греки, и их всего двенадцать.Сюжетов то есть,а не греков. Вся остальная мировая литература только и делает,что их интерпретирует. История,которую я предлагаю вашему вниманию,укладывается в классический любовный треугольник,в котором все правы. Но своеобразие его заключается в том,что...
А чем оно заключается,судите сами.
Итак, место действия – студенческий городок в советском городе М, все персонажи – иностранцы.
...Кариб родился четвертым ребенком в богатой и влиятельной семье в столице Марокко Рабате. Был он низкорослым,кривоногим и амбициозным,и чтобы выделиться среди своих многочисленных старших и младших братьев и сестер, ему не хватало ни красоты,ни таланта. Поэтому он брал эксцентричными выходками. Доэксцентрился до того,что замели его во время выступлений «левых» однокурсников, и чтобы спасти сына от тюрьмы,родители выслали его учиться в СС – совок, то есть.
Союз ему ,как ни странно,понравился – своеобразная внешность,облагороженная светским лоском, стала достоинством в глазах легких в общении и доступных разномастных девиц со всего мира. Да землякам попроще лестно было дружить со щедрым и демократичным столичным парнем . Кариб стал королем в своем маленьком удельном княжестве и подобрел. Вдобавок судьба сделала ему немыслимый подарок: он встретил Софью. Девушку из Касабланки, семнадцатилетнюю Софью Ясин.
...Открою вам тайну: меня есть один пунктик – красивые люди. Молодые,старые, женщины, мужчины – не имеет значения, просто красивые люди. Подчас моё восхищение кем-то остальные не разделяют,но красота Софьи была безоговорочна и необъяснима. Read more... )
tin_tin: (Default)
...После того, как мне выдали в зубы диплом о высшем филологическом образовании в городе Минске и пинком под зад отправили на историческую родину, я впала в тоску и депрессию, потому как совершенно разучилась жить с родителями, а работать техническим секретарем в халупе на окраине Кобулети так и вовсе не привыкала, и сопротивлялась всеми фибрами души возможному привыканию.
За два месяца такой жизни я приобрела первую седину, сшила одеяло нечеловеческой красоты из лоскутков в технике «петчворк» и написала пару килограммов эзотерической поэзии.
Вдобавок замаячила перпектива выйти замуж в зажиточную семью с двумя коровами в близлежащей деревне – родители перспективных женихов специально приезжали на смотрины, но забраковали из-за штанов «гаучо» - не то чтобы я мечтала жить в Ачквистави и доить корову, но обидно, - и вскоре суицидальные мысли запорхали, как ангелочки с арфами, вокруг моей башки.
Поэтому родители без слов отпустили меня выплывать из депрессии на свадьбу в славный город Могилёв.Read more... )
tin_tin: (Default)
...На первом курсе я страшно тосковала по родине и любого своего земляка отлавливала с восторгом и ожиданием ответной радости.Наших узнать было нетрудно - по-особенному держались,смотрели свысока и одевались тоже не так,как как остальные.Эту девушку я определила как грузинку сразу - хотя в ней сразу была заметна примесь славянской крови:блестящая волна медных волос, бледное лицо и немного надменное выражение бровей.Но почему-то она резко отвернулась к окну.
-Это та самая,которая с марокканцем связалась,-презрительно сообщили мне наши землячки,ее однокурсницы.Катя Зверева - так переводится ее имя на русский.Она не общалась ни с кем,кроме своего марокканца и его друзей.
Порока я в ней не заметила,хотя в его наличии мои драгоценные порядочные землячки не сомневались и всячески культивировали в народе эту идею.Грузинка живет с иностранцем!!Мало того,что с иностранцем,а с арабом! Марокканцем!!! Фу и еще раз фу.Остракизм и всеобщее презрение - неизбежная доля такой испорченной грузинки,презревшей национальную и девичью гордость.
А ее марокканца я сначала услышала: он говорил по-русски с грузинским акцентом.Большая умница,сказали мне,лингвистический гений,у него большое будущее.Невысокий живой парнишка с невероятно теплыми смеющимися глазами - немудрено было влюбиться.
Они любили друг друга наперекор всем и всему.Ее родители приезжали в Минск со скандалами,угрозами,проклятиями и мольбами, но каждый раз старательно разрываемая связь восстанавливалась сразу после их отъезда.
Пять раз они писали заявление и носили в загс, и каждый раз какая-то падла вызывала родителей,и все повторялось снова и снова.Оба хорошо учились,и придраться было особо не к чему, но Катя должна была выбирать между родителями и любовью,и она вызывала у меня стойкую ассоциацию с героиней романа Макса Фриша "Ужин с бомбой" - такая же хрупкость и обреченность.
Но наши Ромео и Джульетта оказались прочнее,чем все думали: на пятом курсе перед самым окончанием они все-таки поженились.В простом будничном платье Катя подергала кольцо и сказала:
-Оно уже не снимается.
* * *

В Марокко их даже не впустили в дом - отец был священнослужитель и не принял невестку-христианку.
* * *
...Через год я летела из Минска в Тбилиси и в самолете увидела Хамида.
-У нас мальчик!-сказал он после восторженных приветствий.-Назвали,как моего отца...
В Минске он продолжал учиться в аспирантуре.А со мной вел беседу на отличном грузинском языке.
tin_tin: (Default)
...В Минск я попала просто совершенно случайно.Собственно,и филфак не входил в мои планы. Ну зачем мне был филфак,если я и так всю жизнь читала все подряд и блистательно писала сочинения, которые неизменно брали первые места на олимпиадах и вошли в какие-то методические пособия для преподавателей литературы?!
Я хотела стать биологом. Генетику изучать, над микроскопом корпеть, а может, и пораскрывать тайны человеческого мозга. Но мама сказала,что это все сказки,и в лучшем случае я найду работу мойщицы пробирок в занюханной лаборатории. Мечта зевнула и отправилась спать летаргическим сном. Остальное произошло в промежутке между утренним и дневным валянием на горячей пляжной гальке: обгорев до волдырей,я сходила написала сочинение, потом снова ушла обгорать до костей. Так незаметно и безболезненно я попала в университет.
Меня смущало то,что школу я закончила все-таки в Грузии и я буду Золушкой на фоне славянских студентов. Однако моя группа наполовину состояла из таких же вроде меня нацкадров,как советских,так и иностранных,и только вторая половина и была собственно местной.
Первое время я скромно молчала и слушала. Понять степень их превосходства оказалось довольно сложно. Такие правильные, комсомолистые, с идеальными конспектами всезнайки – и тут я, типичный грузинский раздолбай.
На «картошке» все немного отмякли и стали сближаться.
-Слушай, как странно,ты такая белокожая! – пропела мне первый комментарий Инесса.
Я понимающе улыбнулась:
-Ты думала,что все грузины черные,да?
-Да нет,просто жить в Баку и не загорать?!
В каком Баку?!
-Я в Батуми живу, - подняла я бровь. – А по географии у тебя что было?
-«Золотая» медаль у меня, - прощебетала Инесса.
Присоединилась к светской беседе еще одна «медалистка» Аэлита (что за имена у них были, с ума сойти):
-А ты в своем кишлаке чадру носила?
Я подумала,что она шутит.Ну бывает,человек неудачно пошутил. Но ясный невинный взгляд убедил меня в том,что медали в этой республике дают не за образованность,а за что-то другое.
-Да,-сказала я.-Чадру я носила. В кишлаке.И даже в ауле! И сняла только на трапе самолета!
Далее все стало на свои места: почуяв бездну между нашими мировоззрениями, я даже не пыталась смягчать удары по самолюбию всезнаек,которые не знали «Битлз», не имели представления о Феллини, и любимый литературный герой у них у всех был поголовно Павел Корчагин.
-Что тебе нравится у О’Генри? – брала я за горло злосчастную Аэлиту.
-О, Генри! Хороший писатель,-убегала в панике Аэлита.
Вы понимаете: они никогда не видели Жору Мачавариани с его диссидентской программой «Это эстрада», они не знали передачу «Иллюзион» с ретроспективой мирового кино, но книги-то можно читать,черт побери!!! Мне стало скучно и грустно. Разграфленный серый совковый мир меня угнетал. Двухметровую дылду Кору я всерьез не воспринимала – ну разве может дружить интеллектуальный лидер с какой-то фифой?!
На английском я выпендрилась и томно сообщила преподше,что читала Хэмингуэя в оригинале и что в принципе он не требует адаптации. Полюбовавшись отвисшими челюстями, я услышала сзади шепот:
- Ты правда так хорошо знаешь английский?
На меня смотрели искренние восторженные глаза дылды. Почему-то они меня смутили.
-Нет,конечно, - с облегчением ответила я. – Но уж получше Аэлиты...
Кора оказалась тем человеком, который сделал мою жизнь в цитадели коммунизма не только сносной,но даже замечательной. Ее мир был цветным и веселым, и вдвоем мы стали отличной командой.
-Ты понимаешь, в чем дело,- пыталась я объяснить Коре, - я не сноб. Мне на самом деле не важно,что и сколько человек читал и смотрел. Но гордиться тем,что ты все-навсего идеологическая крыса и давить на меня этим – ну ж нет!
Собственно, я ничего особенного не хочу этим сказать. Просто я по-прежнему очень избирательна в отношении людей,с которыми сближаюсь. При всей кажущейся легкости общения я похожа на золотоискателя,который терпеливо намывает тонны песка в надежде найти настоящую ценность. Разница со мной-молодой лишь в том,что теперь я уже не нарываюсь на драки,а просто ухожу в свой мир.
tin_tin: (Default)
-...Мы не люди,-скорбно сказала как-то вечером Анжелка (Абхазский Рембо),посыпая физиономию присыпкой для детских задниц.
-А кто же? – неосторожно спросила я. Анжелка вперила в меня яростные черные глаза, приведя тем самым в неописуемый ужас:под горячую руку она могла запустить чем ни попадя, в том числе и утюгом.
-Мы –кактусы,- еще более горестно констатировала она и намотала челку на единственную бигудю.
Поразмышляв немного, я с ней согласилась. Идеологический фон в Минске был таков: студенты делились по четкому признаку - наши и не наши,то есть советские и иностранцы. Мы же, заклеймленные нечеловеческим тавром «нацкадры»,вместо того чтобы изо всех сил стараться доказать свою приверженность идеям марксизма-ленинизма и стоять на задних лапках, вовсю вели полудиссидентский образ жизни.
Меня более-менее спасало одно обстоятельство: я хорошо училась. Зато я плевала на все комсомольские поручения, высказывала крамольные идеи на лекциях и –о, ужас!-дружила с иностранцами, не отбирая их по принадлежности к соцлагерю. Бородатый тощий философ из Мадраса Ананд и его подружка-гречанка Катерини, брат-испанец с баскским именем Хавьер, ребята-музыканты из Боливии в пончо и сомбрерах, пестрые птички-колибри из Индии, красавчики-иорданцы,похожие на ребят из горных деревень Аджарии, марокканская девушка Софья из города-мечты Касабланки...Я плавала в этом бурном и безумно интересном международном море, давая факультетским стукачам массу материала для увлекательных обличающих докладов в органы.Read more... )

Челка

Mar. 7th, 2005 02:37 pm
tin_tin: (Default)
Когда-нибудь я буду смеяться над своими героическим и безуспешными попытками сделать себе дома интернет. Ничего не спрашивайте:вкратце объяснить это возможно только национальным колоритом.А пока с флопи-дисками хожу и рассказы копирую.Так хочется поболтать с вами, а я сижу, как рыба в аквариуме, расплющив нос, и сама с собой разговариваю.Все-таки передаю привет из вакуума: долой самодержавие!


-Вся моя жизнь – наперекосяк, - догоняя свирепо-красным ногтем убежавшую по намазанной щеке слезу, проронила Кора.
Клянусь честью, я не представляю, что за безутешное горе такое могло быть у молодой, здоровой телки при наличии живых родителей и Советской власти, к тому же студентки филфака с архимодельными параметрами, что она стала похожа на вдову свежеотстреленного комиссара.
Что такое «архи»? Доверимся дедушке Ленину – это он совал куда надо и не надо всякие витиеватые выражения. В приложении к Коре имеется в виду, что у нее было все чересчур, как в бутерброде для обжоры: слишком длинные ноги, слишком яркие глаза, чересчур короткая юбка, а калорий при этом – ноль. Калории – это награда за ум и красоту в виде абсолютно идеального мужчины. Очевидно, это и служило первопричиной мировой скорби.
-Я так стараюсь привести свою жизнь в порядок, - повесив ниже пояса свой слишком унылый нос, продолжала нагонять депрессивно-шизоидный синдром Кора, - а у меня ничего не получается.
-Ну почему же, - отрезвляющим, как история КПСС, голосом, сказала я. – У тебя всегда в порядке голова.
Кора в замешательстве перестала плакать.
-Прическа – имела я в виду,- быстро уточнила я.
Это яркий пример манипулирования мною людей. Смотрите и учитесь: отвлечь от вселенской тоски женщину, помешанную на своей внешности, можно, очень технично переведя ее размышления на такой близкий, любимый, знакомый предмет – волосы.
-Правда?!- просияла Кора всеми 64-мя зубами, и слезинки на кончике носа вспыхнули былым задором и комсомольским огоньком.
Господи, лучше бы я похвалила что-нибудь другое.Read more... )
tin_tin: (Default)
Через три часа я и Кора неслись в Москву в роскошном вагоне поезда и все еще не могли прийти в себя — события развивались в абсолютно неподконтрольном ритме.
Мы пришли на вокзал разведать наличие билетов на неопределенно-ближайшее будущее. Попав в какую-то безумную очередь, которая алкала уехать в Москву немедленно, мы заразились общим паническим настроением и попросту забыли, чего мы хотим на самом деле. Азартная Кора врезалась в самую гущу алчущих, и где-то полчаса ее носило по волнам страстно влюбенных в кассиршу безбилетников.
Я с тоской сопереживала в сторонке и думала — а стоит ли показываться Генриху в этой паршивой юбке из «вареного» джинса: сейчас все поголовно носят джинс, а Генрих такой утонченный, он сам одет всегда с таким изяществом…
- Едем! Сейчас! Поезд отходит! — Торнадо по имени Кора с выпученными от жажды приключений глазами схватило меня и понесло в неведомое. Лишь оказавшись в красном плюшевом купе в компании с недовольной мамашей-полькой и ее белокурым надменным мальцом, мы осознали случившееся — мы едем в Москву! Мама милая, в чем были, без денег и зубных щеток, не предупредив никого…
- Мэри, я есть хочу, — нет, она мне определенно нравится.
- Господи всемогущий, покарай меня за мое легкомыслие, у меня экзамен через неделю, а я целое лето провалялась на пляже! С кем я связалась… Кора, ты… ты — чудовище!
- Ну пошли-и-и, вагон-ресторан рядом…

Утро в Москве! Черт, ветер-то какой! От холода мы покрылись пупырышками и стали похожи на тех лягушек, которые украшают Корины сиротские сандалии — это последний писк авангардной моды. Прежде всего по моему мрачному требованию мы идем в кассу и берем билет на обратный поезд, чтобы вечером нашего духу тут не было. Кора заискивающе смотрит в глаза и всячески пытается меня развеселить. Она вдохновенно рассказывает о том, где же она выкопала этого трижды клятого Юккера — по телевизору. Нет, с ней дружить опасно для жизни…
Пробираясь в метро, спрашиваем у пожилого интеллигентного дядечки, как проехать на Земляной вал. Он чрезвычайно обрадовался, что может помочь двум таким милым барышням, хотя, ясен болт, милой он считает здесь только одну барышню. Кора берет дядечку под руку и они уходят вперед, оживленно беседуя, я же в своей узкой юбке обреченно пытаюсь их догнать — ну что за жлобство!
Догнав, я узнаю, что дядечка был бы рад оказать нам гостеприимство, если понадобится, такие мы чудесные девочки… Кора засовывает в карман своего необъятного плаща бумажку с телефоном Николая, видите ли, Семеновича.
- И на кой тебе это надо, вечером уезжаем в любом случае? — Кора смиренно хлопает глазами, и мы продолжаем свой путь к великому и неповторимому, так его и перетак…

Дом Художника на Земляном валу почему-то не был окружен толпой обезумевших ценителей искусства. Первый холодный ветер гонял бумажки вдоль стен, и у меня закралось подозрение, что этот самый дом закрыт на ремонт. Навсегда.
- Наверное, еще очень рано, не будут же москвичи прямо с утра бежать на выставку, — бодро прокомментировала культурную жизнь столицы встревоженная Кора. Мы подошли к самым дверям. Заперто. На дверях, за которыми даже тени человеческой нет, равнодушная и недвусмысленная табличка: «Выходной день — понедельник».
…Где найти слова, которые отразят всю мощь моего праведного гнева? Кора благоразумно отбежала подальше, ибо кто знает, что попадется мне под руку. Ветер усилился, и бесприютность примирила нас. Мы были одни в этой огромной Москве, никому не нужные, холодные и голодные.
- Я есть хочу, — кротко молвила Кора. Беспримерная наглость и удручающий инфантилизм.Read more... )
tin_tin: (Default)
Ностальгия терзает меня постоянно.Я привыкла к этому гложущему чувству тоски по прошлому так же, как к остеохондрозу - неизменному спутнику моего организма: в большей или меньшей степени спина болит всегда.
Ностальгия по моей студенческой подруге - Анжелке. Она была первой, с кем я познакомилась, приехав в чужой и незнакомый город Минск. Со мной приехали родители, с ней был папа - дядя Жора.Худенькая девочка с огромными черными глазами и аллергией на все на свете,всегда хмурая и острая на язык - это было самое первое впечатление.
Но мы нашли общий язык сразу - две домашние девочки, выросшие в городах-близнецах, она в Сухуми, я в Батуми,немедленно стали скучать по соленому дыханию моря, по той неизменно праздной и безмятежной атмосфере, которой живут курортные города,по тропической буйной зелени и неизменных горам, охраняющим горизонт,по соседям,развешанным белоснежным простыням, надувающимся от ветра,по любимым мальчикам, по беззаботной и бевозвратно утраченной прелести нашего детства...
Хотя, конечно, мы были очень разные.Это нам совсем не мешало дружить, просто бывали очень веселые эпизоды. Я - по натуре чудовищно общительная,космополит от рождения,влезала во все и всяческие этнические группы,обрастала друзьями за полчаса,изучала то корейские иероглифы, то арабскую вязь,то индийские песни, то белорусскую кухню,задалась целью доказать факультету, что не все грузины-студенты - лентяи и с блеском сдавала сессии.
Анжелка же упрямо предавалась меланхолии.Единственный учебник, который у нее всегда был в руках - это латынь.Чем она ей так глянулась - загадка. Она любила говорить только о своем дворе и соседях, о своих трех сестрах и одном брате,о папе-профессоре и милейшей маме - тете Белле. Все остальное у нее вызывало зевоту. Вечером она укладывалась спать ровно в 10 часов и демонстративно раскладывала постель, даже если у нас сидела рота гостей. Она закручивала челку на одну бигудю и присыпала лицо тальком.Как-то Толик забежал позже обычного, собрался что-то сказать и вдруг увидел привидение с горящими как антрацит глазами и с непонятной конструкцией на голове.Чуть не умер от ужаса, полчаса мы его отпаивали, тем временем Анжелка смотрела на него с нескрываемым презрением.
Ее невозможно было не любить.Все ее колючки и шипы были лишь попыткой маленькой ранимой девочки защититься от чужого враждебного мира. На самом деле более верного и бесстрашного соратника, более доброго и мудрого друга трудно было найти.
Нам кто-то подарил попугая Гошу в клетке. У Анжелки появилась пара - они могла часами ругаться,она его терроризировала, как могла, и Гоша отвечал ей взаимностью.Однажды мы решили почистить клетку и выпустили попугая полетать по комнате. Он уселся на карниз и обратно возвращаться и не думал. Анжелка полезла за ним. Естественно, он перелетел в другое место.
-Обра, я тебя поймаю и голову откручу, - пообещала Анжелка, гоняясь за непутевым Гошей по всей комнате.Мы полегли на пол от хохота и назвали ее "абхазский Рембо".
...Когда началась эта пошлая заваруха с политикой, мы сплотились еще сильнее и поклялись не допустить,чтобы нашу дружбу разрушила чужая война. Потом учеба закончилась, мы вернулись домой. Дружба не кончилась, она просто застыла в безвременье. Мы не можем связаться друг с другом уже столько лет, а теперь я уже и не решаюсь нарушить безмолвие - я не знаю,что изменилось за эти годы между нами. Я не знаю, может быть, у Анжелки будут проблемы, в общем я боюсь.И поэтому меня продолжает грызть ностальгия.Где ты, мой абхазский Рембо?...

Profile

tin_tin: (Default)
tin_tin

February 2013

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
2425262728  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 26th, 2017 01:56 am
Powered by Dreamwidth Studios